Путь Светлячка  - Юлия Монакова

В конце концов, тётя Люба даже запретила дочери идти на очередной аттракцион — незачем напрасно волосы лохматить.

— Ты, Светочка, если хочешь, одна покатайся, — любезно предложила она дочкиной подруге. — Купить тебе билет? А Александра пока вот тут посидит, на скамеечке, её что-то немного мутит после всех ваших каруселей…

Шурик вскинула на маму удивлённые глаза: её ни капли не мутило. Однако, наткнувшись на красноречивый взгляд в ответ, девочка предпочла притихнуть, хоть и не понимала, зачем матери это враньё и чего она добивается.

Всё разъяснилось уже на киностудии.

Когда, получив на проходной выписанные им заранее пропуска, девочки с тётей Любой проследовали к нужному павильону, женщина сочла своим долгом проинструктировать дочь и Светку:

— Если что, Светочка, скажешь, что я твоя тётя, а Александра тебе — двоюродная сестра. Поняла?

— Почему? — удивилась Света.

— Почему, почему… — немного раздражённо отозвалась тётя Люба. — Потому что так положено! Ты не можешь явиться сюда с чужими людьми. А если мы родня — все вопросы отпадают.

Режиссёр вышел им навстречу и сразу же узнал Светку.

— А-а-а, знакомые все лица! Good afternoon, little lady, how are you? — шутливо поприветствовал он её по-английски. Светка стушевалась и промямлила:

— Здрасьте…

— А вы, значит, мама? — режиссёр взглянул на Кострову.

— Я её тётя, мамина сестра, — подобострастно улыбаясь, защебетала женщина. — Мать занята, сама не смогла приехать. Вот меня и послала…

— А это у нас кто? — он с интересом перевёл взгляд на Шурика. Тётя Люба расцвела.

— А это моя дочь, Светочкина сестрёнка… двоюродная. Очень талантливая, очень способная девочка!

— Я вижу, способности — это у вас семейная черта? — весело улыбнулся режиссёр. Тётя Люба решила ковать железо, пока горячо.

— Она и правда способная! Может, посмотрите и её тоже, Николай Степанович?..

Шурик в изумлении раскрыла рот и уставилась на мать. Посмотреть — её? Она же не собиралась… и даже не готовилась… Светка тоже выглядела несколько удивлённой.

— Почему бы и нет, раз уж приехали, — легко согласился режиссёр. — Но сначала — Свету, как и договаривались.

В съёмочном павильоне девочку тут же подхватили под белы рученьки и повели за ширму на переодевание и грим, оставив тётю Любу и Шурика дожидаться в так называемом «предбаннике». Светка не ожидала, что всё будет так серьёзно, и даже чуточку заробела. Ей выдали платье — летнее, лёгкое, совершенно простое, даже довольно потрёпанное. Сандалии разрешили оставить свои. А вот косы расплели, и немилосердно взлохматили затем распущенные волосы. Потом гримёрша прошлась по Светкиному лицу губкой, придавая коже более тёмный оттенок, создающий иллюзию загара. После этого в руки девочке сунули листок с текстом и великодушно выделили минут десять-пятнадцать на то, чтобы его заучить.

От волнения в горле у Светки как будто завёлся дикобраз. Ей мучительно хотелось прокашляться, но она стеснялась. Попросить воды тоже было не у кого. Она отчаянно пыталась подавить спазмы — в горле немилосердно першило — и почти в истерике вглядывалась в строчки своей роли: буквы совершенно не хотели складываться в слова, поэтому смысла Светка уловить так и не смогла, как ни пыталась. Она понимала, что просто жутко перенервничала, но понятия не имела, как с этим справиться. Ей было страшно и одиноко в этом закутке, где её оставили для подготовки, а ещё почему-то дико стыдно — непонятно, правда, перед кем именно: перед режиссёром? Перед самой собой?

— Привет, — раздался голос над ухом, и Светка чуть не заорала от неожиданности, поскольку пребывала в панике и не замечала никого вокруг. Перед ней стоял незнакомый мальчишка. Высокий, загорелый, симпатичный… Пожалуй, его даже можно было назвать красивым — если бы не чуть высокомерное выражение лица. Его тёмные глаза смотрели так, будто он был хозяином всего «Мосфильма», и Светка тоже являлась его собственностью.

— Чего тебе? — прохрипела она недовольно: ей было не до разговоров.

— Это ведь ты на Анфиску пробуешься? — не обращая внимания на её тон, он присел рядом.

Светка мельком покосилась в свой листочек с текстом. Да, там действительно было написано «Анфиса».

— Ну, я, допустим. А что?

— Да ничего, — он откровенно посмеивался над её враждебностью. — Эту сцену мы с тобой вдвоём играем, значит. Я тебе реплики подаю, ты отвечаешь.

Светка взглянула на него с интересом.

— Ты тоже на кинопробы пришёл?

Он расхохотался.

— Ну какие пробы! Меня уже давно утвердили на эту роль. Сегодня я здесь лишь для того, чтобы помогать тем, кто ещё только пытается…

— Подумаешь, — Светка сделала вид, что это ей глубоко безразлично, но на самом деле невольно позавидовала. Мальчишка, в свою очередь, сделал вид, что не заметил изменившегося выражения её лица.

— Меня, кстати, Иван зовут.

— Светк… Светлана, — с достоинством откликнулась она, даже не подозревая, что перед ней стоит сын режиссёра собственной персоной, и если она будет с ним достаточно мила и приветлива — он убедит отца отдать роль именно ей. Впрочем, Светка не привыкла жульничать и искать обходные пути. Она играла только честно, по правилам…

— Ну что, — предложил Иван дружелюбно, — давай, может, порепетируем? Пока можешь подсматривать, но перед камерой придётся этот отрывок наизусть шпарить.

— Ладно, давай, — вздохнула Светка и заглянула в текст. — Тогда ты начинаешь.

Иван перестроился мгновенно — она даже не сразу поняла, что он уже играет.

— Вот ты вроде неплохая девчонка. И даже где-то симпатичная, — он снисходительно изогнул бровь, и Светку чуть не стошнило от этого высокомерия, вновь проступившего в чертах лица мальчишки. — Но такой у тебя, Анфис, честное слово, ветер в голове гуляет…

— Лучше уж ветер в голове, чем просто чёрная дыра, — мгновенно отбрила его она, тут же закипая. — У тебя же, Леднёв, вообще своих мыслей нет. Всё цитаты из учебников, шаблоны и формулы… Ты и сам — ходячая формула! — она презрительно фыркнула.

Иван взглянул на неё с удивлением и, забыв о своей роли, уважительно заметил:

— А знаешь… очень даже неплохо. В экспрессии тебе не откажешь. Снималась раньше?

Светка растерялась от этой неожиданной похвалы и чуть-чуть покраснела.

— Нет, я… нигде и никогда, — пробормотала она, неуклюже выходя из образа. — Сейчас первый раз.

— Для новичка вообще гениально, — заявил он на полном серьёзе. Эта похвала воодушевила Светку настолько, что она и думать забыла о том, что ещё пару минут назад находила Ивана высокомерным. Настроение её улучшилось, и даже текст запомнился с лёту — уже со второй репетиции она совершенно перестала подсматривать в бумажку.